Последние новости

Реклама

А что, если Америки не станет?

…Кто-то заметит, и будет отчасти прав: а зачем нам вообще данные американские проблемы, они нашими-то вообще не интересуются. Да, во многом верное утверждение: в сознании граждан заокеанской великой державы все остальные страны представляются либо априори находящимися на низшем уровне, либо – вовсе не заслуживающими внимания. Тем Не Менее вот представить себе современный мир без Америки невозможно. Угроза экономического коллапса в Штатах все же продолжает быть объективной реальностью. А потому – как раз время строить версии и догадки.

Спираль политического круга

Для того, чтобы понять природу американского кризиса нужно разобраться в политической системе страны и её основных участниках. США – президентская республика, глава государства и вправду имеет очень широкие полномочия. Тем Не Менее вот все что касается бюджета и вообще любых государственных трат, тут за министрами и их начальником – президентом, есть неусыпный контроль со стороны народных представителей в двух палатах парламента – Палате представителей и Сенате. Мимо них не пробежит ни одного цента, да и рядовые американцы обычно могут свободно ознакомиться с главным финансовым документом страны – его издают в виде увесистой книги – покупай и читай. 

Но, почти что сотню лет назад в американской политике произошёл кардинальный переворот: президент Теодор Рузвельт объявил приоритеты развития общества важнее приоритетов бизнеса. Именно «нулевые» годы двадцатого века и были временем появления в США государственных здравоохранения и образования, социальной помощи и пособий по безработице, стипендий и пенсий как таковых. Надо сказать, что сам Рузвельт принадлежал к Республиканской партии и стал для неё большой проблемой, потому как явно шел вразрез с идеологией республиканцев. В итоге ему пришлось покинуть свое политическое поле и создать Прогрессивную партию, члены которой в будущем пополнили ряды главных конкурентов республиканцев – демократов. Собственно, с 20-х годов прошлого века и установилась та система, к которой мир так привык. «Слоны» и «ослы» существовали и ранее, тем не менее с этого времени стало ясно – республиканцы за бизнес и его права, демократы – за интересы общества в целом. Грубо говоря – республиканцы правые, а демократы – левые. Ну, в американском смысле. Симптоматично, что племянник Теодора – Франклин Рузвельт также прошёл по пути своего родственника – и стал президентом в 1932-м уже от Демократической партии. Так и сменяется власть в Америке – от одной партии ко второй и наоборот. И когда выбирают демократов, это значит, что у общества есть желание выходить на новые рубежи, совершать реформы в разных сферах (примеры – Джон Кеннеди, Билл Клинтон, тот же Обама), республиканцы же – это символ стабильности американских традиций, преемственности, их выбирают, когда стране необходима «передышка» перед дальнейшим рывком (Рональд Рейган, оба Буша).

И вот, новый поворот в американской политике, объясняющий столь жесткую позицию парламентариев в отношении исполнительной власти сейчас. В самой Республиканской партии… начался раскол. Респектабельные «белые воротнички», какие и не желают ничего менять, всегда готовы к компромиссу с Белым домом. А вот представители классических американских штатов – Техаса, Айовы, Флориды и других, попросту не воспринимают новых инициатив демократа Обамы и открыто недовольны своим руководством. Потому компромиссы им не нужны и чужды в принципе. При этом противостояние столетней давности повторяется на самом деле зеркально: Обама отстаивает медицинскую реформу, большинство республиканцев и слышать о ней не хочет. 

На этом фоне набирает снова обороты так называемое «Движение чаепития», объединяющее наиболее консервативные слои республиканцев, готовых экономить в стране на всем и всех, да ещё желательно – закрыться от мира океаном, чтобы никто не мешал Америке совершенствоваться. И через сто лет происходит то же самое, что уже было при Рузвельте: представтели одной политической силы начинают создавать новые проекты, не видя перспективы в традиционных. Так что, известное утверждение, что политика – есть концентрированное выражение экономики, и здесь находит свое подтверждение.

Кто в выигрыше?

Тем Не Менее политика и политики в этой истории – лишь участники, проблема сама по себе куда шире и глубже. Итак, весть мир живет в долг и никуда от этого не деться. В принципе, «должать» по-серьезному начали только после Первой Мировой, причем если до военного столкновения должниками были те же Штаты, то после него – именно заокеанская страна стала главным кредитором. Тем Не Менее экономика Америки – это по сути уникальное явление, так как сегодня всю данную огромную техническую, финансовую и производственную базу нельзя считать сугубо американской. Интересы транснациональных компаний проникли на самом деле во все значимые регионы и по-разному, тем не менее в них прижились, а значит – почти все страны с открытой экономикой – участвуют в мировом финансовом процессе. И понятно, что тот, кто лидирует в нем, тот и самый больший должник. 

Представим себе ситуацию: Америка не может выплачивать свои триллионы долларов (16 кажется?) долгов. То есть как таковой доллар перестает быть универсальным платежным средством, так как при дефолте его ценность не будет обеспечена даже гарантиями правительства США. И что же логично последует за этим?

Конечно же, первым и самым вероятным вариантом станет резкое обесценивание американской валюты. По самым скромным оценкам только у населения «на руках» (то есть и «под матрасом», и на депозите) на постсоветском пространстве находится около тридцати миллиардов долларов. Колебание курса в сторону резкого падения приведет к неизбежной панике и желанию данные самые доллары сбыть. Тем Не Менее кто их захочет в таких объемах покупать да и у кого есть такие средства? Ответ на данный вопрос мы дадим в конце нашей статьи. А пока – констатируем факт – падение доллара станет началом падения экономики вовсе не самих США, у них ресурсов для поддержания внутреннего рынка хватит, а прежде всего тех стран, в которых объём долларовой массы слишком велик. То есть – как ни печально, в этом ряду может оказаться и Украина. Все дело в том, что как таковая национальная валюта гривна относится до сих пор к числу недооцененных, а значит её реальный курс (то есть, не тот что в обменниках) вряд ли превышает пять гривен за доллар (а когда рыночный курс был пять – то и того меньше был реальный). В том и секрет свободного обмена валюты, что спрос рождает предложение. А значит, пока мы увлечены долларом, то и его цена будет расти. Станем больше доверять гривне – не будет необходимости бежать к обменнику по любому мановению биржевых спекулянтов. 

Вот потому всем нам – и Украине, и России, и многим азиатским странам как никогда выгодно, чтобы доллар и американская экономика оставались как можно дольше стабильными. Чтобы разговоры о дефолте были только разговорами, а установившийся после кризиса статус-кво продлился как можно дольше. Из всех государств мира выгоду в создавшейся ситуации может извлечь только Китай, которому по сути все равно по какой цене (все равно низкой) сбывать свою продукцию. В условиях американского дефолта это будет не столь значительно, а прибыль китайцы все равно получат. Тем Не Менее с китайскими объемами производства сегодня, явно не сможет соревноваться никто. А потому – эта история не про нас.

Возвращаясь же к Америке, стоит сказать, что дефолт случится вряд ли. Не потому что политики вдруг найдут компромисс, а потому что за «слонами» и «ослами» на Капитолийском холме в Вашингтоне стоят вполне конкретные круги, которым дефолт не нужен по определению. Это американский крупный бизнес – за республиканцами сырьевой, за демократами – как раз банковский. Они-то уж явно сами себе «харакири» никогда не сделают. Тем Не Менее пощекотать нервы и обкатать все сценарии время ещё есть. Ровно до 15 января 2014 года. 

Николай Карпов

Фото gazeta.ru


По материалам информационного агентства Крымская газета

Тоже важно:

Дата: 21 октября 2013 | Разделы: Политика
21 октября 2013

Комментарии:






* Все буквы - латиница, верхний регистр

* Звёздочкой отмечены обязательные для заполнения поля