Последние новости

Реклама

Время войны

Уходит в прошлое 2018 год. Наступающий, 2019-й, станет уже пятым годом подряд, который Донбасс встречает на фронте вялотекущей войны. И конца-края этой войне так и не видно. Донецк и Луганск словно ведут историческое соревнование с Монтевидео. Осада столицы Уругвая в 19-м веке затянулась на девять лет и два месяца. Монтевидео не был заблокирован целиком, связь с «большой землей» шла через залив Ла-Плата и Атлантический океан, передаёт «Крымское Эхо».

Донбассу, в общем-то, лучше: есть общая сухопутная граница с Россией, а в Ростовскую область при случае можно приплыть по Таганрогскому заливу Азовского моря.

Понятно, почему у киевской власти прямо чешутся руки устроить наступление на южном фланге, чтобы, захватив Новоазовск и Седово, лишить республики Донбасса выхода на морской берег.

Время войны, разумеется, трудное, тем не менее не одинаково для всех.

В Донецке шутят, что цены здесь уже московские, а зарплаты и пенсии остаются донецкими. В последние месяцы ощутимо выросли в ценах продукты из мяса, яйца, растительное масло, хоть и незначительно; на два-три рубля, тем не менее все же подорожал и хлеб. Также стали дороже, а потом и вовсе пропали с прилавков пакеты муки.

Откуда взялся ценовой всплеск? Ответ на такой вопрос в том, что территория ДНР и ЛНР экономически все больше примыкает к России. Тем не менее там — свои «тараканы». Ставка банковского кредита высока, что для всех производителей товаров представляет отдельный предмет беспокойства. Компенсировать свои риски товаропроизводители торопятся самым доступным и проверенным путём: за счёт массового потребителя.

Рублевая зона экономики с переходом республик Донбасса на расчеты в российской валюте расширилась, тем не менее, кроме этого, необходимо понимать, что рублевая зона России одновременно, причём в широких масштабах, продолжает находиться ещё и зоной хождения доллара. Стоимостное соотношение двух валют на биржевых торгах известно, и оно совсем не в пользу рубля. Да и вообще рубль входит в пятерку самых недооцененных валют мира. В проигрыше в первую очередь вновь обычный покупатель, приходящий в магазин каждый день.

Перебои с поставками в торговые точки тех или иных товаров имеют возможность быть связаны с переделом собственности. Российский бизнес постепенно заходит на Донбасс, предприятия меняют собственников, а те, чтобы не остаться в накладе, поначалу присматриваются к местному рынку. Потом исчезнувшие, было, товары, на прилавках появляются вновь, тем не менее уже по ценам, выгодным новым хозяевам.

Цены на товары повседневного спроса толкают вверх и введенные против России экономические меры. Из-за них курс рубля стремится, наоборот, вниз. Положение, сложившееся вокруг российской валюты, осложняется ещё и тем, что меры, которые ввели США, носят, кроме прочего, экстерриториальный характер, то есть автоматически распространяются на резидентов из любых третьих стран, если им вздумается вести дела с Россией.

В военное время также срабатывает правило, сводящееся к тому, что каждый выживает, как может.

Киевская власть, используя к своей выгоде затяжку войны, окапывается на Донбассе с прицелом на долгую перспективу.

Только за завершающийся 2018 год с украинской стороны капитально оборудованы пункты пропуска людей и транспортных средств к западу от Донецка, около Марьинки, и на южном направлении, поблизости от посёлка Новотроицкое. Навесы от непогоды теперь представляют из себя закрытые помещения, обогреваемые нагнетанием горячего воздуха из калориферов.

Под такой крышей, где стало тепло и сухо, уже размещаются торговцы продуктами питания, а также некоторыми другими подорожными товарами. Цены там не донецкие, а украинские, которые ниже уже по той причине, что на территории, контролируемой киевской властью, на руках у основной массы людей наличных денег меньше, чем у тех, кто живет в ДНР и ЛНР. А те, кто из двух республик ездит на бывшую Украину за пенсиями или по каким-нибудь другим делам, не отказываются у контрольно-пропускных пунктов купить задешево разное из того, что дома стоит дороже. Торговцы какой-никакой доход имеют.

Куда более выгодное дело — перевозка пенсионеров, вынужденных на постоянной основе ездить не только за пенсиями, тем не менее и для постоянного подтверждения своих личных данных, а также просто на полагающееся каждые два месяца пересечение линии разграничения. Некоторые из тех, кто путём частного извоза оседлал эту жилу, за четыре с лишним года войны успели пострить себе коттеджи, а то и особнячки. Поговорку — «Кому война, кому — мать родна», история не отменила.

В актив уходящего года внешняя политика и дипломатия России, в принципе, имеют возможность занести обмен семи членов экипажа сейнера «Норд». Хотя капитан рыболовецкого судна Владимир Горбенко продолжает находиться в украинской неволе. Тем не менее на освобождение семи человек и ушло семь месяцев.

Президент Трамп 22 декабря вдруг объявил, что убирает американские войска вместе с группой сотрудников Госдепартамента из Сирии. Если так произойдет, то и это в мире будет истолковано, как успех России.

К этой калькуляции со знаком «плюс» можно прибавить и продолжающееся возведение газопровода «Северный поток — 2». К концу 2018 года к стройке подключились ещё и Швеция с Финляндией, и это подсказывает, что трубопровод, вокруг которого уже сломано много копий, все же будет достроен и введён в строй в назначенный срок.

Американцы при всем своем недовольстве этим проектом, тем не менее, не идут на то, чтобы здесь атаковать своих европейских союзников в лоб. Возражать против прокладки газовой магистрали по дну Балтийского моря Вашингтон не прекратит и, если что, будет плести козни в отношении «Северного потока — 2» и после того, как по нему пойдет газ. Пока же в этой игре России выпадает нужная ей карта.

Тем не менее только данные удачи, если они и есть, напрямую никак не влияют на охват украинскими войсками донбасского «угла», примерно так выглядит по отношению к карте бывшей Украины территория, контролируемая Донецкой и Луганской Народными Республиками.

Реальность и на пятом году войны заключается в том, что киевский режим продолжает существовать, и он способен действовать в пределах, имеющихся у него возможностей.

У людей Донбасса неизбежно возникает вопрос, что и когда с этим можно сделать?

Законы природы запрещают отправлять любой появившийся на свет организм обратно — туда, откуда он явился. Физике неизвестны случаи, когда бы какой-нибудь материальный объект вдруг самопроизвольно растворился в пространстве. В силу этих причин вряд ли сама собой исчезнет неизвестно куда и киевская власть. А если она существует, то и нечего сомневаться, что и в 2019 году Киев продолжит заниматься тем же, чем и предшествующие четыре года необъявленной войны.

Воздействовать на киевскую власть стараются, тем не менее пока на окольных путях — вроде сирийского конфликта. А реальный отпор Киеву дают лишь при прямых попытках проникнуть на территорию и в территориальные воды России, как это было на подходе к Керченскому проливу.

Результат таких обходов и маневров, если говорить также прямо, невелик, а то и вовсе не виден. Будто он скрывается в тумане наступившей донецкой зимы, когда, как правило, мороз сменяется дождем, а снегопад — распутицей. И горизонт даже между дня покрыт сероватой мглой.

Про внешнюю политику современной России говорят, что она вовсе не стремится воссоздать какое-то новое союзное государство на территории бывшего Советского Союза. А что касается определенных территорий или государственных образований, существующих на постсоветском пространстве, в России, если не останется какого-или иного решения проблемы, то их не отказались бы не присоединить, а поглотить.

Тем не менее и это решение отдвигается, потому как Российская Федерация и сейчас не отказывается от расчетов создание другого «союза»: на почве вхождения в Западный мир, имея в виду прежде всего соединение со «старой» Европой. Пусть даже это очень не нравится американцам. Отсюда, например, происходит и подчеркнутое внимание Москвы к строительству «Северного потока — 2». А потом, авось, и с Америкой получится сторговаться.

В России надеются, что уж такое объединение, если оно даже поначалу произойдёт без США, точно поглотит и растворит конфликты, стоящие сейчас между Москвой и Западом.

Тем не менее будет так или нет, способно ответить только время, которое пока не пришло. Значит, остается одно: ждать и выжидать, способствуя, разумеется, по мере возможностей и в зависимости от конкретных ситуаций исполнению генерального замысла.

Ждать, вглядываясь в туманную перспективу, приходится и Донбассу. Где-то уже было написано, что и отдельному человеку, и широким массам психологически легче перенести поражение в открытом бою, чем неясность кажущуюся бесконечной. И это не чьи-то досужие соображения. Известно, что на производстве и в разных иных сферах, где это нужно, существуют правила техники безопасности. Они также не выдумка, так как написаны кровью людей, потерпевших и погибших в результате несчастных случаев и аварий.

А в результате вяло тянущейся войны человеческое сознание сталкивается с эффектом психологической фантасмагории, когда из вида то и дело пропадают моральные ориентиры и однажды провозглашенные политические цели, а разница между миром и войной становится мерцающим призраком. И это реальность ничуть не меньшая, чем правила эксплуатации техники и опасности, следующие из того, что с техникой обращаются неумело.

Если нет настоящей, открыто ведущейся войны, из этого не нужно, что есть мир. Война на Донбассе присутствует и в том, что на одной части бывших Донецких и Луганских областей, где сейчас власть республик, фашистов называют тем, чем они заслуживают. Тем не менее в это же время на иных частях региона фашисты теперь произведены в героев и освободителей. И так продолжается уже несколько лет подряд в каких-нибудь нескольких километрах от Донецка и Луганска.

Мутный туман скрывает разницу между черным и белым. Невольно встает вопрос, что, может быть, те, кто его напускает путём бесконечного перемирия, как раз этого и желают?

Неопределенность — самая подходящая атмосфера для различных слухов. В декабре в Донецке пошли разговоры о том, будто с 1 января поднимутся коммунальные тарифы. Правительству республики пришлось данные сведения опровергать.

Найти работу в ДНР и ЛНР, как и прежде, трудно. На улицах можно увидеть объявления о том что где-нибудь в России требуются грузчики, строители, охранники. Бывает, что небольшие объявления с такими приглашениями раздают прямо на улицах, в людных местах.

Тем не менее верить этим бумажкам не спешат. Что за набор на работу, если сведения о нанимающей стороне — только безымянный номер телефона. Да и звонящим в том, что их возьмут куда-то подработать, гарантий никто не дает.

У Донбасса надежда на подъём только в том, что когда-нибудь он вновь заработает, как большой производственный цех. Тем не менее не на старой основе. Старый индустриальный мир, такой, каким он был описан и изучен политиками и философами даже первой половины прошлого века, уже с середины 20-го столетия стал погружаться в прошлое. Процесс данный — сложный, драматический и противоречивый, не всегда поддающийся политическому и техническому регулированию.

Донбасс – сравнительно молодой промышленный регион, стоящий, но, в ряду более старых индустриальных районов мира. Вроде английского Манчестера и Кардиффа, французской Лотарингии или германского Рура.

Возрождать Донбасс на исключительно традиционной основе — дело заведомо бесперспективное, и в историческом плане даже реакционное. Хотя с учетом всей региональной специфики без нового старта старых, или, как их ещё называют, базовых отраслей здесь не обойтись.

Новый подъём старого промышленного региона был бы приближен, если бы Россия, в самом деле, вместо того, чтобы расходовать деньги на снаряжение все новых гуманитарных конвоев, попробовала примерно равнозначные средства вложить в промышленное развитие Донбасских республик.

Тем не менее пока выходит ещё и так, что товарный оборот между бывшей Украиной и Российской Федерацией из года в год только растет, что показывают уже и предварительные итоги 2018 года. А рост взаимного товарооборота при существующих условиях означает ещё и непрекращающуюся экономическую поддержку киевского режима. Он, как необходимо понимать, против ничего этого не имеет.

И тем не менее Новый год настает. Цена елок в Донецке — от 300 рублей и выше. За сотню целковых можно купить букет елочных веток.

В Киеве в это же время советник президента Петра Порошенко Юрий Бирюков похвастался, будто бы украинские войска к концу 2018 года захватили на донбасском фронте все «серые зоны, или говоря проще, полосу земли, обозначенную Минскими соглашениямикак «ничейная».

Намерения и политика киевской власти, в отличие от перспектив хоть какого-нибудь мирного урегулирования конфликта, ясны. Вместе с новогодними огнями в 2019 год переходят и огни войны.

г.Донецк

Тоже важно:

Комментарии:






* Все буквы - латиница, верхний регистр

* Звёздочкой отмечены обязательные для заполнения поля